Холонкак из «мне просто плохо» сделать то, с чем можно работать

«Я неудачник», «у меня депрессия» — пока беда звучит вот так, слитно с тобой, сделать с ней ничего нельзя. Холон — это способ вынуть её из себя, дать ей имя и границы. А также о том, какую цену мы платим за имена.

«Я неудачник». «Я тревожный человек». «У меня депрессия». Знакомые фразы — и очень коварные. Пока беда звучит вот так, слитно с тобой, сделать с ней ничего нельзя: не пойдёшь же воевать с самим собой. Ты и есть проблема — целиком, без зазора.

А теперь чуть иначе: «мною пытается овладеть уныние». Вроде та же тоска, те же плечи вниз. Но между тобой и ней вдруг появился просвет. Есть ты — и есть уныние, которое к тебе подступает. И с ним уже понятно, что делать: рассмотреть, кто оно такое, чего хочет и как его выпроводить.

Вся разница между первой фразой и второй умещается в одно скромное понятие — холон.

Звучит как чистая философия. Интересной она становится, когда понимаешь, зачем всё это на практике. А вот зачем.

Способ навести порядок в хаосе

Представьте неупорядоченное поле психики — сплошной гул, в котором всё сразу: обрывки мыслей, телесные отклики, старые обиды, смутное «что-то не так». В этом гуле невозможно ничего починить, потому что не за что взяться. Нет ручек.

Холон — это способ приделать ручку. Мы берём хаос, выделяем в нём смысловую область и называем её. И ровно в этот момент из тумана проступает предмет, с которым уже можно работать.

• Выделили и назвали свою линию жизни — можно рассмотреть в ней конкретные ситуации и найти повторяющиеся узоры.
• Выделили как холон другого человека — можно отработать отношения с ним, даже когда его нет рядом.
• Выделили проблему как образ — можно этот образ изучить, договориться с ним, изменить.

Пока мы что-то не назвали — оно неуправляемо. Не потому, что оно злое или могучее, а потому, что у него нет границ, за которые можно ухватиться.

Поэтому ИНП² и смотрит на человека не как на монолит, а как на живую сумму холонов. И работает не с «диагнозом» целиком, а с конкретной, посильной частью: вот с этим чувством, вот с этим образом, вот с этой историей.

Холоном может быть даже целая страна

Тем, кто уже знаком с ИНП, важно развести два понятия, которые легко спутать.

СЕС — самостоятельные единицы сознания — это функциональные части психики, выстроенные в чёткую иерархию: части, субчасти, идентичности и так далее. Конкретная классификация с конкретным устройством. Холон — понятие куда шире. Все СЕС — холоны, но не все холоны — СЕС. Холоном может быть любая системно организованная, самодостаточная часть реальности — и психическая, и вполне материальная: организм и отдельный орган, погода и город, симптом и целая страна.

Если нечто — холон, с ним можно выстраивать отношения, как с живым. Договориться, принять, отпустить.

Один из наглядных примеров из моей практики — работа с релокантами. Человек уехал, а внутри разлад: и с той страной, которую оставил, и с той, где теперь живёт. На консультации мы выделяем каждую страну как отдельный холон и по-настоящему устанавливаем с ними контакт: с покинутой — чтобы доотгоревать и отпустить, с нынешней — чтобы по-человечески в неё вписаться. Страна здесь не фигура речи, а рабочий холон, с которым выстраиваются отношения. И это работает заметно лучше, чем годами висеть между двумя берегами.

Проблема — это холон определённого уровня

Теперь — то, ради чего вся конструкция затевалась. Сергей Викторович Ковалев предлагает любую проблему рассматривать как холон. У каждого холона есть уровень. По вертикали можно двигаться в обе стороны.

Возьмём депрессию. Если пойти вниз, она раскладывается на холоны помельче: негативные реакции («на меня все давят»), само тоскливое состояние, апатичное поведение, убеждения («жизнь кончена») и негативный Образ Себя («я неудачник»). С каждым кусочком можно разбираться отдельно. Если пойти вверх — окажется, что депрессия сама лишь часть чего-то большего: депрессивного синдрома, а над ним — целого стиля жизни, комплексной дезадаптации.

Та же вертикаль видна на алкоголизме: тяга к рюмке — подсимптом; сорвался и пьёт — симптом; сам алкоголизм — синдром; а над всем этим мета-синдром — бегство от жизни, непринятие её, уход от собственной экзистенции. Одна и та же беда, разложенная по этажам.

Инструмент подбирают под уровень

Ради этого этажи и рисуют: уровням холона соответствуют уровни инструментов ИНП. Психотерапевт сначала определяет, с холоном какого масштаба имеет дело, — и берёт сообразный инструмент. Не больше и не меньше.

Пришёл запрос уровня симптома — «хочу относиться к тренировкам легко и с интересом, а меня они бесят»: берём психотехнологию и решаем вопрос. Городить сюда модуль незачем — не стоит строить огород там, где его нет. Но и наоборот: если у человека развал в семье, одним изящным взмахом это не лечится — нужен инструмент другого калибра. У С. В. Ковалёва на этот счёт есть присказка: «рак зелёнкой не лечится».

Половина разочарований в самопомощи — ровно отсюда. Люди пытаются снять мета-синдром техникой на пять минут, у них не выходит, и они решают, что «психология не работает». Хотя они просто взяли не тот ключ.

С каким холоном проще работать

Вернёмся к началу — здесь главный психологический поворот всей темы. Посмотрите на три ситуации и спросите себя: с какой из них проще что-то сделать?

«Мне просто плохо». Человек чувствует, что что-то не так, но не может сказать что. Сплошной гул, без формы и названия. Ручки нет — не за что взяться. Это хаос до холона.

«Я неудачник». Человек назвал то, что происходит. Выделил из хаоса, дал имя — холон создан. Но посмотрите, какой: имя приклеено не к части, а к себе целиком. «Я есть неудачник» — ручка вроде бы появилась, но она приросла к себе: вроде тянешь её, а тянешь себя. Это холон, слившийся с идентичностью, и в бытовом сознании он ощущается как данность, как приговор.

«Мною пытается овладеть уныние». Тот же хаос назван, но иначе: часть вынута и положена перед собой. Ручка — в руке, а не в себе. Есть вы, и есть то, что к вами подступает. С ним уже можно разговаривать.

За этим стоит закон, который в психологии связывают с именем Роберто Ассаджиоли³: над нами властвует то, с чем мы отождествились, и мы властвуем над тем, от чего разотождествились. А в холонической оптике у закона появляется точное продолжение: мы не властны над тем, холон чего мы не создали. «Я неудачник» — холон создан, но вы с ним слиты; вы внутри, а не снаружи. «Мною пытается овладеть уныние» — вы поднялись на этаж выше, к Внутреннему Наблюдателю, тому, кто может спокойно смотреть на собственную бурю, не будучи ею.

Важная оговорка: «я неудачник» — не приговор, хотя и звучит так. На консультации мы работаем с Образом «Я» напрямую и меняем такие застывшие самоопределения довольно быстро — есть точные психотехнологии, которые это позволяют. Но без них, в бытовом сознании, идентичность ощущается как нечто неизменное: «я такой, какой есть, и деться некуда». Поэтому так ценен простой приём — вынести беду наружу, превратить из «я есть» в «у меня есть». Это первый шаг, который можно сделать самому.

Оборотная сторона: назвать — значит перестать переживать

Было бы нечестно закончить на бравурной ноте «называйте всё подряд — и будет вам счастье». У наименования есть цена.

Есть старая формула: дао, произнесённое вслух, — уже не дао. Под «дао» здесь — чистый опыт, пока он ещё течёт и дышит. Но вот мы его назвали — и он стал холоном: удобным, управляемым… и уже не вполне живым. Мы получили над ним власть — и ровно в этот момент перестали его переживать.

Про эту ловушку есть буддийская притча. Идут чёрт со своим помощником мимо зала для медитаций и видят человека, только что пережившего просветление. Помощник с сожалением говорит: «Кажется, мы ещё одного потеряли». Чёрт отвечает невозмутимо: «Ерунда. Завтра он из этого озарения сделает убеждение — и он наш».

Живое озарение, схваченное в имя, костенеет в убеждение — очередную полочку в голове. Тот же механизм виден в любом навыке — он ходит по кругу из четырёх ступеней.

Возьмите вождение. Сначала вы — ребёнок на заднем сиденье; вы даже не подозреваете, что это сложно: бессознательная некомпетентность. Потом садитесь за руль, и выясняется, что надо одновременно смотреть в три зеркала, жать на педали и не забывать поворотник, — сознательная некомпетентность. Проходят месяцы, и вы уже делаете всё правильно, но думая о каждом движении: «зеркало — поворотник — газ», — сознательная компетентность. И наконец, вы доезжаете домой и не помните дорогу — тело сделало всё само: бессознательная компетентность.

Заметьте: чтобы научиться, вы назвали каждое действие — разложили по полочкам, заморозили в холоны. Но на вершине имена своё дело сделали — и растворились обратно в живом действии, о котором уже не надо думать. Точно так же и в психотерапии: мы называем, чтобы научиться управлять. А когда навык прижился — отпускаем имя и позволяем жизни течь.

Сюда, кстати, философски легко ложатся идеи физика Дэвида Бома: у реальности два слоя — текучий непроявленный и застывший проявленный, вода и лёд. Наименование — это заморозка: из текучего опыта мы отливаем твёрдый холон, с которым можно работать руками. В этом и смысл: проявить кусок непроявленного, изменить его — и отпустить обратно в течение.

Так что мудрость не в том, чтобы называть всё подряд. Она в чувстве момента: когда назвать — чтобы изменить, а когда промолчать — чтобы прожить.

Что с этим делать

Кое-что в холонической логике можно попробовать самому. А кое-что имеет смысл делать только со специалистом.

Попробуйте сами: вынести беду за скобки

Небольшая практика на «отклеивание» неприятного состояния. Делается медленно, наедине с собой.

Что делаем на консультации

На консультации мы работаем с холонами постоянно — только прицельно. Сначала определяем, холон какого уровня перед нами, и под этот уровень подбираем сообразные инструменты — та самая лесенка от техники до генерального модуля. А внутри каждой техники грамотно пользуемся отождествлением и разотождествлением: то ассоциируемся с опытом, чтобы прожить, то выносим его за скобки, чтобы рассмотреть.

Самопомощь хороша для текущего напряжения и несложных состояний. Но, там, где начинаются комплексные синдромы, такие как психосоматика, или, например, войны частей между собой, — нужна работа в кабинете. Ссадину зелёнкой — пожалуйста, сами. Лечить ею то, что зелёнке не по масштабу, — только терять время.

Коротко — где справиться самому, а где к специалисту

И всё-таки: вы — не ваша проблема

Вернёмся к человеку, который сказал про себя «я неудачник» и поставил точку. Вся идея холона нужна ровно для того, чтобы эту точку снять.

Вы — не ваша проблема. Проблема — это холон: часть, которую можно назвать, вынуть, рассмотреть и передоговориться. А вы — тот, кто это делает. Тот, кто наводит порядок в собственном хаосе, выделяя и называя: это — уныние, и это уже не я; это — старая страна, а это — новая; это — симптом на пять минут, а вот с этим — к специалисту.

Но у имён есть цена: названное чуть менее живо, чем безымянное. Поэтому иногда правильно назвать и разобрать, а иногда — просто побыть в жизни, какая есть.

Что ж. Кажется, это неплохая свобода — самому решать, чему сегодня дать имя.