Экзистенцияискусство быть на своей стороне

Можно добиться всего, чего «положено», и однажды поймать себя на мысли: «и это всё? а где здесь я?» Экзистенция — это не очередная вершина, а возвращение к себе: к жизни, которая наконец твоя.

Бывает такой сюжет. Человек сделал всё, что «положено»: выучился, построил карьеру, обзавёлся семьёй, достатком, статусом. По всем внешним меркам — состоялся. А внутри однажды поднимается тихий и неудобный вопрос: «и это всё? а где во всём этом я?»

Оказывается, что он годами раздавал себя ролям — начальник, родитель, партнёр, удобный коллега, — и в какой-то момент потерял за этими ролями самого себя. Это не депрессия от неудачи. Это, как ни странно, кризис от слишком хорошо сделанного дела. И у него есть имя.

Часто это слово отпугивает — кажется сложной философией, оторванной от жизни. На самом деле это одно из самых практичных понятий.

В ИНП² это ещё и конкретный, третий уровень развития человека. С. В. Ковалёв описывает жизнь как четыре последовательные ступени: адаптация (выживание), социализация (социальное существование), экзистенциализация (подлинная жизнь) и трансперсонализация (высшее бытие). Первые две — про то, как выжить и встроиться. Экзистенция начинается там, где человек перестаёт жить по чужим правилам ради одобрения и начинает жить ради себя и собственных смыслов.

По сути это переход от того, что философ Мартин Хайдеггер называл «забвением бытия» (когда человек растворён в рутине, бежит от выбора и ответственности), к «сознаванию бытия» — когда он начинает жить здесь и сейчас, принимая и мир, и себя со всеми ограничениями и возможностями.

От Личины — к себе настоящему

Чтобы понять, что происходит при переходе, нужны два понятия.

Личина — это набор социальных масок, ролей и амплуа, которые мы надеваем, чтобы вписаться в общество и прикрыть слабости своего эго: «строгий босс», «свой в доску», «удобная дочь». Она необходима на этапе социализации — без неё в социум не встроиться.

Индивидуальность — это то, в чём человек не похож на других, его подлинное своеобразие. Если Личина отвечает на вопрос «кто я как социальная единица?», то Индивидуальность — на вопрос «какой я на самом деле?».

И вот тут — важнейший разворот, который легко переврать. Переход от Личины к себе настоящему обычно описывают как «прорыв сквозь асфальт Личины», и звучит это как штурм, преодоление, чуть ли не насилие над собой. Но это не так.

Это не прорыв и не преодоление. Это возвращение к себе. Обретение искусства быть на своей стороне: выбирать себя, понимать свои чувства и эмоции — даже самые мельчайшие.

Не пробить стену, а перестать держать оборону. Не завоевать новую территорию, а вернуться домой, где давно не были.

Что мешает этому возвращению? Обычно три вещи. Страх стать «белой вороной» — аутентичность делает уязвимым, лишает привычной опоры на чужое мнение. Сопротивление эго, которому Личина кажется безопасным и удобным прикрытием. И подавленная Тень — те «неприемлемые» части себя (злость, спонтанность, желания), которые мы с детства прятали ради одобрения и на удержание которых уходит огромная жизненная энергия.

Как на самом деле происходит возвращение

Здесь — сердце темы, и оно гораздо ближе к чувствам, чем к философии. В нормально устроенных условиях — например, в кабинете психотерапевта — один из ключевых процессов экзистенции это контейнирование собственных эмоций. И дальше разворачивается красивая внутренняя цепочка:

• человек учится принимать свои чувства — не выражать и не давить, а проживать;
• через чувство он выходит на то, что за ним стоит, — на свои ценности и потребности;
• так он начинает понимать, что ему по-настоящему важно;
• из этого рождается самоценность — спокойное «я есть, и я важен»;
• а вместе с ней — и понимание ценностей других людей, снисходительное, тёплое отношение к чужим слабостям и недостаткам. И к своим собственным.

Это и есть «быть на своей стороне» в действии. Не эгоизм, а наоборот: только тот, кто разобрался со своими чувствами и ценностями, способен по-настоящему щадяще относиться к чужим.

Экзистенция в этом смысле неразрывно связана с избавлением от жизненных сценариев. На консультации человек разбирается, из каких побуждений он когда-то выбрал тот или иной сценарий, исцеляет старые раны, восполняет дефициты ресурсов, осознаёт свои внешние опоры — и переносит их внутрь, во внутренние. И становится аутентичным — соответствующим самому себе.

Два вопроса, с которых начинается подлинная жизнь

Психотерапевт Альфред Лэнгле описал четыре фундаментальные мотивации — четыре вопроса, на которые человек по очереди отвечает «да» по мере взросления. Они удобно ложатся на ступени ИНП:

Первые два вопроса — про выживание и встроенность. Подлинная жизнь начинается с двух последних. «Имею ли я право быть собой, настоящим?» — это про разрешение проявлять свою суть, чувствовать и думать своё, действовать из собственных, а не предписанных ценностей. «Ради чего я живу?» — про смысл, который выводит жизнь за рамки потребления: что я отдаю миру, что после себя оставлю.

Кризис среднего возраста и инверсия ценностей

Чаще всего возвращение к себе начинается не от хорошей жизни, а через кризис — тот самый кризис среднего возраста, «ревущие сороковые», около 40–42 лет. К этому возрасту человек обычно достраивает социальную конструкцию своей жизни — и вместо обещанного счастья проваливается в пустоту: «и это всё? зачем дальше?»

Если перехода на новый уровень не происходит, человек, по меткому выражению, начинает двигаться «вверх по лестнице, ведущей вниз»: чтобы заглушить пустоту и удержать уходящую молодость, рушит семьи, меняет работы, гонится за новыми игрушками, впадает в депрессию.

Но если кризис прожит, происходит то, что в ИНП называют инверсией ценностей. Раньше человек был свято уверен: деньги, статус, здоровье, отношения — это и есть главные цели жизни. Теперь происходит переворот:

Прежние великие цели — деньги, статус, здоровье — обесцениваются как самоцель и превращаются всего лишь в средства. Не ради них живёшь, а с их помощью — познаёшь себя и живёшь свою жизнь.

И вот парадокс: когда человек перестаёт делать из денег и статуса культ, они часто начинают приходить сами, без надрыва, — просто потому, что он поднялся на уровень, где они служат ему, а не он им. Это прямой родственник благополучия, где «успех» и «счастье» — разные вещи.

Когда смысл не найден

Если человек так и не находит ответ на вопрос «ради чего?», пустота не остаётся пустой — она заполняется патологиями. ИНП (вслед за логотерапией) описывает их так:

• Экзистенциальный вакуум — острая скука, апатия, ощущение тотальной пустоты жизни.
• Экзистенциальный невроз — следующая стадия: уже не просто пустота, а страх этой пустоты и страдание от бессмысленности, которое человек глушит «всякими глупостями» — от алкоголя до безрассудства.
• Эссенциальная (безобъектная) депрессия — особая, коварная форма. В отличие от обычной депрессии, у неё нет конкретной потери: человек тоскует, но не понимает, что именно потерял. А потерял он, по сути, экзистенцию собственной жизни — её непрожитую полноту³.
• Ложные смыслы — попытки убежать от пустоты в суррогат: нигилизм (обесценить всё, раз смысла нет), «крестоносное протестантство» (борьба против чего угодно ради самой борьбы) или псевдодуховность (бегство в красивые иллюзорные миры).

Виктор Франкл заметил, что на уровне общества всё это сливается в «коллективный невроз» с узнаваемыми чертами: жизнь одним днём без образа будущего, фатализм («от меня ничего не зависит»), стадность (раствориться в толпе, лишь бы не выбирать) и фанатизм. По сути всё это — разные способы не встречаться с вопросом «кто я и зачем».

Что с этим делать

Кое-что в сторону экзистенции можно сделать самому, но основная, глубинная работа происходит в паре с терапевтом — в безопасных, бережно созданных условиях.

Что можно начать самому

Практика «называть чувство». Начните замечать и называть свои эмоции — даже самые мелкие и «неудобные». Не оценивать («хорошее/плохое»), а просто признавать: «сейчас я раздражён», «мне сейчас грустно». За каждым названным чувством рано или поздно проступит то, что вам важно, — ваша ценность или потребность. Это и есть первый кирпич самоценности.

Что обычно делаем на консультации

Здесь возвращение к себе идёт глубже и системнее:

• исцеляем старые раны и восполняем дефициты ресурсов, из-за которых когда-то и пришлось надевать Личину;
• разбираем сценарии — из каких побуждений человек их когда-то выбрал, — и постепенно демонтируем навязанную «Базовую Сценарную Личность»;
• переносим внешние опоры во внутренние, чтобы человек держался на себе, а не на обстоятельствах и чужих оценках;
• выстраиваем иерархию смыслов — те самые четыре уровня по Ковалёву: Призвание (где я лучше всего самовыражаюсь), Миссия (что я отдаю миру), Предназначение (как именно) и Смысл (зачем всё это).

Жить свою единственную жизнь

Экзистенция — это не очередная вершина, которую нужно взять штурмом. Это смена самой опоры жизни: с чужих ожиданий — на себя; с «надо, как у всех» — на «важно мне». Состояние динамического равновесия, когда ты не воюешь с жизнью, не убегаешь от неё и не плывёшь безвольно по течению, а ведёшь с ней спокойный, осмысленный диалог.

И тогда оказывается, что быть на своей стороне — не эгоизм и не гордыня, а единственный способ прожить свою единственную и неповторимую жизнь так, чтобы она была действительно твоей. А счастье в таком состоянии перестаёт зависеть от сиюминутных бурь и начинает идти ровным фоном — просто потому, что ты наконец дома.