Аномия — это состояние, когда старые нормы и ценности рухнули, а новые ещё не появились. Снаружи это про общество, изнутри — про человека, у которого «убито чувство справедливости» и не на что опереться. Внешние опоры в такие времена не держат. Выход один: перенести опору внутрь — и заземлить её на смысл.
Старые правила больше не работают, а новые ещё не появились. То, что вчера считалось ценным, сегодня обесценилось. Договорённости перестают выполняться, бумаги теряют силу, и кажется, что вы плывёте в густом тумане без карты и компаса. Самое неприятное в этом тумане — ощущение, что это с вами что-то не так: раскис, не справляешься, отстал.
Так вот: дело не в вас. У этого состояния есть точное имя, и описывает оно не отдельного человека, а время, в которое он попал.
Глоссарий ИНП: Аномия
Аномия (от др.-греч. ἀνομία — «беззаконие, отсутствие норм») — состояние, у которого два этажа. На макроуровне это состояние общества с дезорганизацией социальных норм и институтов. На микроуровне, психологическом, — это состояние человека, при котором происходит полная или частичная деморализация ценностей. В ИНП1 эту эпоху описывают как время «беззакония и безнормности».
Понятие это пришло из социологии, и у него есть три отца.
Эмиль Дюркгейм первым описал аномию, исследуя последствия экономических кризисов. По Дюркгейму, это состояние «нормативного вакуума» — когда в обществе нет честной, чёткой и непротиворечивой регуляции поведения: старые ценности уже рухнули, а новые ещё не утвердились. Он же открыл и противоядие — о нём чуть позже.
Роберт Мертон добавил вторую, более коварную форму. Он указал на разрыв между тем, что общество провозглашает целью (прежде всего — материальным благополучием), и тем, насколько доступны законные средства этого достичь. Когда «надо быть успешным» кричат со всех сторон, а честных путей к успеху всё меньше, человек оказывается в ловушке.
Жак Лакан сформулировал саму ловушку как дилемму «кошелёк или жизнь»: либо гонишься за достатком ценой отказа от собственной подлинной жизни в пользу чужих правил, либо живёшь свою жизнь, но забываешь о деньгах. Третьего общество в состоянии аномии будто не предлагает.
«Не верь, не бойся, не проси»
Когда из общения исчезают общие нормы, оно незаметно переходит на жёсткую лагерную логику: «Не верь, не бойся, не проси». Никаким договорённостям больше нельзя доверять, любые связи кажутся опасными. Это и есть симптом личной аномии — не социологическая абстракция, а вполне конкретное душевное состояние, по которому её можно опознать у себя.
ИНП описывает целую лестницу, по которой человек съезжает вниз:
- Социальная апатия — утрата пассионарности2, желания вообще что-либо делать и думать; ощущение себя пешкой, целиком зависимой от обстоятельств.
- Эмоциональный надрыв — разочарование в отношениях, отчуждение от близких, страх перемен, утрата смысла на фоне понимания, что цели недостижимы.
- Бегство от реальности — уход в зависимости (алкогольную, пищевую, игровую) и в патологические созависимости; жизненные интересы сжимаются до еды и базового комфорта.
- Когнитивная деградация — чёрно-белое мышление «свои/чужие», оскудение речи, особенно когда нужно описать сложные чувства.
- Моральный релятивизм — подлость, обман и безответственность тихо становятся внутренней нормой, вытесняя порядочность.
Почему это не обычная депрессия
Отдельного слова заслуживает аномийная депрессия — её важно не путать с классической. Обычная депрессия чаще растёт из личной утраты, травмы, химического дисбаланса. Аномийная имеет ценностную и социальную природу: она рождается там, где «убито чувство справедливости», где рухнули правила «доходы — расходы», «заслуги — вознаграждение».
И вот здесь — то самое противоядие Дюркгейма. Он доказал, что от аномии человека спасает чувство солидарности, а возникает оно традиционно в двух местах: в совместной работе и в совместной семейной жизни. Именно поэтому массовый переход на удалёнку, лишивший людей живого участия в человеческих отношениях, дал такой всплеск аномийной депрессии — мы остались наедине с туманом.
У неё есть и яркий телесный признак, описанный ещё Дюркгеймом на примере безработных, — «походка безнадёжности»: потеря чувства времени, медленный шаркающий шаг, сгорбленная спина и руки, глубоко спрятанные в карманы. В этом состоянии человек словно перестаёт быть личностью и превращается в простой биологический организм, потерявший смыслы.
Пять дверей, и четыре ведут в тупик
Столкнувшись с разрывом между «надо достичь» и «нечем достигать», человек выбирает одну из пяти стратегий. Эту типологию ИНП берёт у Мертона — и подчёркивает: нормальной из них является только первая.
| Стратегия | Цели общества | Законные средства | Как выглядит |
|---|---|---|---|
| Конформизм | принимает | принимает | Честно трудится и строит жизнь по правилам. Единственная здоровая адаптация. |
| Инновация | принимает | отвергает | Идёт к успеху через обман, коррупцию, криминал. |
| Ритуализм | отвергает | принимает | Механически соблюдает правила, давно не веря, что куда-то придёт: «как все» ходит на нелюбимую работу. |
| Ретреатизм | отвергает | отвергает | Бегство в изоляцию, субкультуру, иллюзорные миры подальше от социума. |
| Бунт | заменяет | заменяет | Отвергает старые цели и средства, пытаясь насильственно поставить новые. |
Все четыре девиантные стратегии деструктивны: они прямо или косвенно расшатывают стабильность общества и, что важнее для отдельного человека, уводят его от ответственности за собственную жизнь — в иллюзии, автоматизм или агрессию. Каждая из них — это, по сути, согласие на дилемму Лакана «кошелёк или жизнь», то есть отказ либо от себя, либо от мира. И есть тревожная закономерность: чем глубже кризис, тем стремительнее тает число конформистов, тем чаще люди соскальзывают в ритуализм и ретреатизм.
Главное: внешние опоры больше не держат
Здесь — разворот всей темы. В эпоху аномии рушатся именно внешние опоры: государство, статус, накопления, связи, та самая «общая карта», которую раньше выдавало общество. И пока человек продолжает опираться только на них, он обречён рассыпаться вместе с ними.
Сразу оговорка, чтобы не впасть в другую крайность: признать, что внешние опоры есть, что они важны и помогают сейчас, в моменте, — это нормально. Да, это костыль, но другого пока нет, и обесценивать его не нужно. Речь не о том, чтобы выбросить костыль, а о том, чтобы параллельно отращивать собственную ногу.
Путь, который предлагает ИНП, называют «внутренней эмиграцией» — это сознательный уход от разрушительных аспектов действительности и навязанных правил ради сохранения покоя, независимости и подлинного благополучия. Это не апатия ретреатиста и не бунт — это перенос точки опоры снаружи внутрь.
И вот здесь работает противоядие посильнее солидарности — смысл. ИНП опирается на классический постулат логотерапии:
Человек способен выдержать и преодолеть любые трудности («как»), если только знает, ради чего он живёт («зачем»).
Высший смысл, миссия, предназначение работают как психологический иммунитет к хаосу — как страховочный трос, за который можно ухватиться в момент падения. Аномия разрушает низшие уровни жизни — адаптацию и социализацию, потому что ломаются сами правила социальной игры. Защититься можно, только поднявшись на следующий уровень — к экзистенции, где опорой служит не общество, а собственное проживание осмысленной жизни. Тогда и сам кризис перестаёт быть катастрофой: он превращается в инструмент, отсекающий лишнее, и человек, обретший смысл, навсегда выходит из статуса Жертвы — к нему возвращается субъектность, способность влиять на происходящее.
Что с этим делать
Аномию не «вылечить» силой воли за вечер, но можно начать собирать внутреннюю опору. Часть работы по силам самому, часть — то, что я обычно делаю с клиентами на консультации.
Что можно сделать самому
Упражнение 1. «Семёрка принятия (С.В. Ковалев)». Невозможно строить новое, если вы стоите в панике или судорожно ищете виноватых. Этот алгоритм — не заклинание, которое нужно просто заучить. Это способ пошагово вернуть себе почву под ноги. Возьмите конкретную ситуацию, которая выбивает вас из колеи, и пропустите её через семь шагов. Не проговаривайте их скороговоркой — дайте себе время прожить каждый пункт:
- «Я принимаю эту ситуацию. Да, она мне категорически неприятна, но она уже случилась». Перестаньте воевать с реальностью и тратить силы на возмущение «как так вышло».
- «Я понимаю, что это произошло не в наказание («за что-то»), а «для чего-то»». Смените фокус с обиды на задачу.
- Полностью прекратите искать виноватых. Никакого «это они во всём виноваты» и никакого «какой же я был дурак». Пока вы судите, вы стоите на месте. Отпустите это.
- Что я могу сделать прямо сейчас, чтобы минимизировать проблему? Назовите 1–2 конкретных, простых действия, которые остановят разрушение.
- Чему эта ситуация пытается меня научить? Например: не доверять на слово, проверять документы, не откладывать здоровье.
- Что хорошего может в итоге вырасти из этого «плохого»? Может быть, это заставит вас сменить работу, разорвать токсичную связь или, наконец, заняться собой.
- И наконец, попросите сил на то, чтобы справиться с этим и жить дальше. У кого просить — решайте сами: у своего подсознания, у жизни, у Высших сил. Представьте, что где-то рядом с вами в качестве ответа на вашу просьбу появляется круг какого-то света и цвета. Войдите в него и пропитайтесь этим цветом каждой клеточкой своего цвета.
Упражнение 2. Инвентаризация опор. Возьмите лист и разделите на две колонки. Слева — внешние опоры, на которые вы привыкли опираться (работа, деньги, статус, конкретные люди, государство). Справа — внутренние, неотчуждаемые: вера, базовое доверие к миру, ваши ценности, знания, навыки, таланты, верность себе, кодекс чести, смысл, творчество. Посмотрите на их соотношение между собой. Там, где слева густо, а справа пусто, — ваши «лакуны», пустоты, которые в кризис и проваливаются. С них и начинается отращивание собственной опоры.
Что обычно делаем на консультации
Здесь работа идёт глубже, по кусочкам, и в одиночку её провернуть трудно:
- Восстанавливаем личность буквально по частям — в тяжёлых случаях аномийной депрессии человек теряет своё «Я» (деперсонализация); мы находим «потерянные» части и воссоединяемся с ними, возвращая внутреннюю целостность.
- Интериоризируем опоры — переводим то, что было снаружи, внутрь, чтобы человек держался на себе, а не на обстоятельствах.
- Меняем стратегии адаптации на более эффективные. Старые, как правило, собраны из «того что было» — то есть из общественных шаблонов и родительских сценариев; на их месте выстраиваем здоровые.
- Залечиваем обиды и претензии — к близким, социуму, миру, себе, — возвращая утраченное чувство общности и солидарности.
- Прописываем смысл — то, что дальше работает как страховочный трос уберегая от провалов в пучину отчаяния.
Стать своим картографом
Аномия — это честный диагноз времени, и было бы наивно делать вид, что туман снаружи скоро рассеется. Но в этом и парадоксальная хорошая новость: чинить общество не нужно — нужно перестать ждать, что оно выдаст вам готовую карту смыслов, и научиться рисовать собственную.
Тот, кто это проделал, обретает аутентичность — способность быть верным своим ценностям, держать ответственность за свою жизнь и сохранять устойчивость вопреки тому, что творится вокруг. И тогда оказывается, что опора никогда и не лежала снаружи — просто раньше мы об этом не догадывались.
Читать по теме: Экзистенция: жизнь на своём месте · Адаптация: фундамент, на котором держится всё · Внутренняя опора · Ценности
-
ИНП — Интегральное нейропрограммирование, направление практической психологии и психологически ориентированной психотерапии, созданное С. В. Ковалёвым. ↩
-
Пассионарность — здесь: внутренний заряд активности, воля действовать и стремиться. Термин Л. Гумилёва, в обиходе — «энергия желания жить и менять». ↩