Я никогда не работал с клиентомпочему любая интервенция сначала адресована образу в моей голове

Две обычные идеи, если довести их до конца, дают неудобный вывод: терапевт не имеет дела с клиентом напрямую. Только со своим представлением о нём. Что из этого следует для работы и почему в конце получается благодарность, а не цинизм.

Однажды я поймал себя на фразе, которая звучит как цинизм: я никогда не работал ни с одним клиентом. Ни с одним за все годы практики.

Но цинизма в ней нет. Есть довольно точное описание того, как происходит терапевтическая работа. И оно объясняет в нашей работе многое.

Берём две идеи.

Первая: человек, работая с образами, представляет свой собственный внутренний мир. Любая работа строится на всего лишь репрезентации этого мира. Мы имеем доступ к своему опыту через форму его воплощения. Форма может быть самая разная: метафора, слово, образ, ощущение. То, к чему человек сейчас имеет доступ, – это и есть материал для работы.

Вторая: человек всегда воспринимает мир абсолютно субъективно. До объективной реальности ему не достучаться. Между ним и ею стоит его нервная система и системы восприятия.

По отдельности обе идеи известны и начинающему психологу. Интересное начинается, когда мы их сложим.

Исходя из этих двух идей, психотерапевт работает не с клиентом, а со своим представлением о клиенте. И, давая необходимые интервенции, он передаёт их в первую очередь образу клиента в своей собственной психике.

Дальше получается вот что. В голове строится маршрут от воображаемого настоящего состояния клиента к воображаемому желаемому состоянию. И по этому маршруту терапевт идёт. Он как бы входит в своего клиента и изнутри его, из его текущей боли и проблем, ищет выход в его желаемое, в его реализуемое.

Это примерно как родник, который ищет себе путь через камни. Так и индивидуальный маршрут клиента строится через вот эти все камни.

Маршрут поэтому и не проектируется сверху, как схема лечения. Он протачивается по рельефу конкретной жизни: где надо — обойти, местами — просочиться, как вода. Иногда стоять и накапливаться, пока не найдётся щель.

Чем это отличается от выдумки

Но если я работаю с образом, а не с человеком, то насколько этот образ совпадает с реальным клиентом? Чем гипотеза отличается от красивой фантазии? Так недолго доехать до кабинета, где терапевт вдохновенно работает сам с собой, а живой человек напротив служит поводом.

Спасает простая вещь. Клиент является взрослым человеком и соучастником (слово-то какое…) постановки гипотез. Я могу только предположить и рассказать ему о своём предположении. А он говорит, близко это или нет. И мы ищем дальше.

Образ есть, и работа идёт с ним. Но этот образ всё время проверяется на живом человеке и собирается заново. Так работает петля обратной связи. Гипотеза — проверка — осмысление. Клиент — субъект собственных изменений. А образ клиента — модель в психике психолога, регулярно тестируемая и корректируемая.

Кто проходит маршрут первым

Теперь главное.

Психотерапевт никогда не имеет взаимодействия в своей собственной психике с клиентом. Когда он работает с клиентом, он работает на самом деле с собой. Любое воображение, любое изменение суть изменение своей собственной психики, своей собственной внутренней реальности. Всё, что появляется у меня в голове про клиента, сделано из моего материала.

Когда я представляю горе другого человека и ищу из этого горя путь к принятию, к облегчению, к открытости новой жизни, я нахожу своё собственное горе. Контактирую с ним. И из него строю дорожку в будущее счастье. И прохожу эту дорожку сам, первый.

Поэтому и оказывается, что кусочек моего собственного горя находит дорожку к покою. Кусочек моих собственных обид находит дорожку к принятию и прощению. Кусочек моего страха находит путь к смелости.

Поэтому старое цеховое правило «терапевт не проведёт клиента дальше, чем прошёл сам» перестаёт быть просто красивыми словами.

Три-четыре недели такой записи дают неожиданно точную карту собственных зон, в которых вы сильны, и тех, куда сами ещё не ходили.

Небольшая оговорка

Единственный момент. Мысль «Работая с клиентом, я работаю с собой» может показаться кощунственной, мол «клиент — сырьё для моего роста». Это не так.

Терапевт проходит дорожку первым не вместо клиента, а потому что иначе дорожки нет. Своё движение здесь условие работы и её побочный результат, а не цель. Как только оно становится целью, начинается использование, и клиент это чувствует моментально — обычно как странную настойчивость терапевта в теме, которая ему самому важнее, чем клиенту.

И ещё. Дорожку прохожу я, но решения принимает он. Главное не то, какие образы он увидит. Главное то, какие решения он принимает для себя — кем и каким он становится, когда проходит определённый путь по своей собственной душе.

Но если маршрут проходится на моём материале, то что остаётся мне?

Про перенос из клиента в терапевта в профессии принято говорить в терминах ущерба: викарная травма, вторичный травматический стресс, выгорание. Механизм при этом описан верно, но всё рассматривается только в негативном ключе. А тут — в позитивном.

Если работа идёт на моём материале и маршрут я прохожу первым, то тем же самым механизмом переносится и обратное. Я не могу проложить дорожку из чужого горя к покою, не пройдя её своим горем. Значит, каждая сессия, доведённая до результата, каждая новая тропинка, которую я прошёл в образе клиента, остаётся и у меня.

Вы знаете, сколько клиентов легли в основе моего собственного счастья?

Каждый.